Охота - таинство. Много сломано копий, но пока еще никто так и не смог объяснить, почему это древнее человеческое занятие сохранилось в атомном веке и будет жить в век информатики и генетики. Тем не менее, каждый увлеченный охотой человек всегда будет осмысливать свое отношение к ней и делиться своими откровениями с такими же «больными». Споры будут не утихать долго, будут рождаться и гибнуть истины, но все это еще больше будет прославлять охоту.
К сожалению, не все так радужно в мире охоты, как порой хотелось бы нам видеть. Много чувств, радостных и печальных, может вызывать охота и люди, ей преданные. Существует и немало негативных моментов.
Кажется, нас все больше не понимает остальная часть человечества. Иногда им трудно возразить, потому что осознаешь: у кое-кого из нас действительно «рыльце в пушку». Но все же большинство из власть имущих просто игнорируют трудности и проблемы охотников, особенно тех, кто не принадлежит к так называемой «элите».
Не всегда мы сами находим согласие между собой. Порой затеваем склоки по мелочам - тем самым даем «козыри» в руки наших недоброжелателей.
Дискуссии на такие темы не сходят со страниц охотничьей литературы. О некоторых «вечных» проблемах не раз размышлял и я - хотелось бы поделиться с охотниками всех возрастов и рангов своими взглядами, подкрепленными высказываниями многих авторитетных людей.
Что же такое охота?
Охота - это вовсе не охота, а что - я сам не знаю. Это что-то, чего не можем сами мы постичь, и, сколько бы мы книжек ни вкусили, -во всей его мятущести и силе зовет нас предков первобытный клич… Е. Евтушенко
Казалось бы, ненужный вопрос. Но он возникает часто, и при более тщательном поиске ответа появляется немало сомнений. Правильно ли мы понимаем суть такой важной сферы человеческого существования? Задуматься над этим заставили как споры и взаимные упреки в среде самих охотников, так и все более набирающее силу отрицание охоты со стороны непосвященных.
Говоря об охоте вообще, нельзя ограничиваться только лишь традиционным понятием, подразумевающим добычу зверей и птиц то ли ружьем, то ли с помощью других животных или ловушек. Недаром в прошлом веке на Руси под своей охотой каждый подразумевал свое увлечение, будь то лошадьми, голубями или певчими птицами. Но даже тогда страсть к балету или собирание картин не связывалось с понятием «охота».
Охотам принадлежали увлечения, относящиеся к природе, к любованию жизнью дикой природы и собственному участию в этой жизни. Охотник в истинном понимании этого слова, например псовый, меньше всего наслаждался удалой скачкой товарища по действу, его привлекал собственный азарт, подогреваемый видом зверя и работой своего четвероногого помощника. Этим охотник коренным образом отличается, скажем, от меломана, готового часами слушать вдохновенную игру мастера, не принимая абсолютно никакого прямого участия в создании музыки и ее воспроизведении. Тогда как охотник обязательно сам творец.
Конечно, человек мало знакомый с охотами, может сказать, что похожим образом старинные бояре наблюдали за борзыми и соколами, никак не участвуя в ловле. В том то и дело, что даже высокопоставленный охотник, имеющий слуг для выполнения множества охотничьих обязанностей, все же и хотел, и вынужден был сам натравливать кречета или борзую, а потом скакать за ними, чтобы не упустить все перипетии борьбы.
Хотя в большинстве случаев охота утратила свое промысловое значение, все же результатом этого притягательного для любителя действа остается конкретная добыча, как бы не утверждали отдельные «чистые спортсмены». Слишком долго занимались наши предки ловлей животных для удовлетворения своих нужд - осталось и у нас в крови желание принести в «пещеру» что-то реальное, будь то кусок мяса либо клык опасного зверя. Поэтому неубедительно звучат уверения некоторых, что к охоте их единственно привлекает возможность сделать прекрасный выстрел по движущейся мишени в тяжелых условиях. Это не настоящий охотник. Это спортсмен, которому не важно, где и по чем стрелять, был бы объект и зрители. Такой стрелок сразу же изменит охоте, как только попадет на стенд, прекрасно оборудованный мишенями разных видов и собирающий на стрельбу толпу зевак. Про таких еще в XIX веке едко писал известный псовый охотник П. Мачеварианов: «Это те фанфароны, которые душой и телом подчинены моде, как бы она, временем, дика ни была».